Что отличает призрак от галлюцинации
Фантомологи, то есть исследователи привидений, долгое время — свыше двухсот лет — никак не могли прийти к согласию по вопросу о том, чем же привидения отличаются от галлюцинаций. Ведь и в том и в другом случае как привидения, так и галлюцинаторные образы видятся, к тому же иногда разговаривают и даже дотрагиваются до очевидца или галлюцинирующего, то есть они, как говорят ученые, феноменологически (по особенностям проявления), похоже, ничем не отличаются. Тем не менее, как оказалось, одно, но принципиально важное отличие привидений от галлюцинаций все же имеется.
Собственно говоря, оно, это отличие, как бы само собой подразумевалось фантомологами, но так и не было четко сформулировано, что стало возможным лишь в последней четверти прошлого века, когда этим вопросом занялись английские психоисследователи, или, как говорят в наши дни, парапсихологи. Уже в 1882 году они объединились и создали Общество психических исследований со штаб-квартирой в Лондоне, которое продолжает работать вплоть до настоящего времени. В круг задач входило и изучение привидений, сбор и обработка случаев встреч с ними. Первый и самый важный этап работы был завершен в 1886 году, когда основатели Общества, Э. Герней, Ф. Майерс и Ф. Подмор издали в Лондоне книгу «Прижизненные призраки». В ней было собрано свыше шестисот случаев наблюдений так называемых кризисных привидений, являющихся очевидцу тогда, когда с оригиналом, в чьем образе оно представало или от имени которого вещало, происходило нечто чрезвычайное, вплоть до перехода в мир иной.
Исследователи отбирали только те случаи, которые подтвердились впоследствии. Например, очевидец, встретившись с призраком сегодня вечером, узнает наутро, что оригинал умер в тот же час, когда явился ему в образе привидения. Такие видения были названы правдивыми или вещими галлюцинациями, извещающими того, кто их испытывал, о каком-либо событии, сведения о котором не могли быть получены естественным образом по причине его удаленности в пространстве или во времени. Вместе с тем употребление понятия галлюцинация применительно к такого рода явлениям породило массу недоразумений, поскольку галлюцинации уже по определению никак не могут соответствовать действительности, то есть быть правдивыми. Еще большие сложности возникают в случаях, когда такие правдивые галлюцинации оставляют физические следы своего пребывания в нашем мире, подобно тому, с чем встретилась Э. Кюблер-Росс. Однако, несмотря на все эти неувязки, словосочетание правдивые галлюцинации продолжало и продолжает использоваться в качестве своего рода аналога понятия привидения в случаях, когда человек испытывает зрительную галлюцинацию. Если же правдивая галлюцинация проявляется не только визуально, но и в других модальностях, иногда говорят о пси-галлюцинациях.
Тем не менее нельзя не признать, что у исследователей все-таки были основания использовать термин галлюцинация применительно к приведениям, правда с одним принципиально важным уточнением: в таких случаях галлюцинации обязаны быть правдивыми. Конечно же такое решение никак нельзя назвать удачным: словосочетание «правдивый вздор» имеет не больше смысла, чем выражение «сладкие щи»…
Но что же все-таки заставило исследователей поступить подобным образом?
Дело в том, что правдивыми оказались галлюцинации (делать нечего — придется и далее употреблять это слово) не только зрительные, но и слуховые и даже осязательные, а также некоторые другие. То есть они могли принадлежать всему набору органов чувств человека — проявляться по всем модальностям, как выражаются ученые. Иначе говоря, не все галлюцинации видимы. Просто зрительные галлюцинации у здоровых во всех отношениях людей чаще встречаются — они видятся. Если привиделось, мы говорим — привидение. А если только послышалось, почувствовалось, почудилось и прочее — как это тогда называть? Вот и пришлось, как нередко бывает в науке, когда она встречается с необходимостью описывать что-либо новое, использовать старое, устоявшееся, уже занятое понятие, но с оговорками и уточнениями: правдивая галлюцинация.
