Кто из ученых был первым охотником за привидениями
Вряд ли будет преувеличением сказать, что подобные явления столь же стары, как и само человечество, и что привидения являлись людям на протяжении всей его долгой и противоречивой истории. Сообщения о встречах с призраками — почти непременная особенность всех времен и народов, стран и континентов, культур и обществ. И конечно же, наиболее поражающими были встречи с фантомами умерших. Пожалуй, одно из самых первых письменных свидетельств о встрече с посмертным привидением принадлежит перу уже знакомого читателю Плиния Младшего. Подобно своему более знаменитому дяде — римскому писателю, ученому и государственному деятелю Плинию Старшему, Младший отличался тщательностью и точностью при передаче того, что видел и слышал. Из его писем историки почерпнули много достоверных сведений о жизни Рима периода расцвета империи.
В трудах Плиния Младшего не содержится ничего такого, что позволило бы заподозрить его в излишней доверчивости или в суеверии. И все же расследованная им история с привидением настолько поразила его, что он изложил ее в письме Суру. Вот она, в русском переводе из Плиниевых писем:
«В Афинах был очень обширный и удобный дом, имеющий дурную славу и вредный для здоровья. Посреди ночи там слышался странный шум, напоминающий отзвук железа; если же к нему внимательно прислушивались, то он обращался в очень ясный звук цепей, сначала доходивший как бы издалека, а потом все более и более приближавшийся. Вскоре затем обыкновенно появлялся призрак изнуренного старика с длинной бородой и щетинистыми волосами. На руках и ногах у него были оковы и цепи, и он сильно потрясал ими. Понятно, что жильцы от страха проводили все ночи без сна, так что наконец дом опустел — никто не соглашался в нем жить.
Однако хозяин решился вывесить объявление в надежде, что кто-нибудь, не слышавший о репутации дома, согласится купить его или нанять. В это время философ Афинодор приехал в Афины и прочел объявление. Узнав об условиях найма, показавшихся ему подозрительными по своей дешевизне, он навел самые тщательные справки, которые, впрочем, не только не помешали ему, а, скорее, побудили нанять дом. Как только наступил вечер, он приказал перенести для себя диван в переднюю часть дома и приготовил на столе свои письменные принадлежности, светильник и рукописи. Прислуге он приказал оставаться во внутренних покоях, а сам погрузился всею душою в свое сочинение, чтобы ум, оставаясь праздным, не натолкнул воображение на фантастические образы, о которых он так много слышал.
Сначала царствовала обычная ночная тишина, но вскоре послышался звук железа и бряцание цепей, но Афинодор ни разу не оторвался от своего дела, устремил на него все свое внимание, мешая ушам своим слышать. Но звуки усиливались и приближались; теперь они слышались уже у самой двери, а вскоре и в той комнате, где он сидел. Тогда он осмотрелся, увидал и узнал фигуру, о которой ему рассказывали. Она стояла возле и делала рукою знак, как бы приглашая его идти за собою. Он же показал ей рукою, чтобы она подождала, и опять погрузился в свои занятия. После этого фигура начала потрясать цепями над его головой, а он все писал. Посмотрев на нее снова, он увидел ее делающею все тот же знак. Тогда, не медля более, он взял светильник и последовал за нею. Фигура двигалась медленно, точно изнемогая под тяжестью цепей, и, повернув во двор, прилегающий к дому, внезапно исчезла.
Оставшись один, философ заметил травой и прутьями то место, где фигура исчезла. На следующее утро он обратился к городскому начальству и потребовал, чтобы указанное им место было разрыто. Желание его было исполнено, и там нашлись человеческие кости, обвитые приросшими к ним цепями. Кости были собраны и похоронены на общественный счет, и с той минуты дух, успокоенный подобающим ему погребением земных останков, перестал появляться».
В заключение письма Суру Плиний Младший просит покровителя внимательно отнестись к его сообщению: «И хотя вы, как обычно, будете колебаться между двумя мнениями, надеюсь, однако, что все же придете в конце концов к чему-либо определенному, так как в противном случае и я останусь в нерешительности и недоумении, порожденными во мне этим случаем». Похоже, Плиний был едва ли не первым в длинном ряду исследователей привидений, пришедшим в замешательство.
Впрочем, встреча с привидением, даже если заранее предполагается, что она может состояться, всегда изумляет. Мало кто проявляет поистине философское спокойствие, встретившись лицом к лицу с этим редкостным зрелищем. Такое оказывается под силу лишь людям масштаба Афинодора, которому, таким образом, принадлежит честь быть едва ли не самым первым охотником за привидениями среди ученых.
