За дело берутся профессионалы
В отличие от любителей парапсихологи-профессионалы, уж если им выпадает редкая возможность быть призванными на помощь или для консультации, используют максимально возможный набор методов и способов исследования привидений — они привлекают и чисто парапсихологические методики, и то, что способна предложить официальная наука. Вот один из примеров работы в этой области американских исследователей Михалины Меер и Гертруды Шмайдлер с психологического факультета одного из нью-йоркских университетов. Им повезло в том отношении, что одна из них оказалась другом семьи, обеспокоенной привидением и нуждающейся в совете опытных в таких делах людей. Естественно, парапсихологи не могли упустить столь редкостную возможность. Привидение являлось членам той семьи 16 и 17 октября 1973 года, а уже к 22 октября был намечен план работы и опрошены очевидцы.
Последних было двое — мать (Маргарет) и дочь (Кэтлин). Вот что рассказала Кэтлин:
«Примерно в половине девятого вечера 16 октября я, сидя перед телевизором, вспомнила, что приближается время ужина, на который должна прийти моя сестра Пегги, ведь сегодня день ее рождения. Тут я услышала, как открывается парадная дверь, и подумала, что это Пегги пришла ко мне, и поднялась с кресла. Чтобы спуститься вниз и узнать, она ли это. Я вышла в холл — свет в нем был погашен, но поскольку я точно знала, что кто-то вошел, я включила освещение и увидела в углу холла человека, но это была не сестра. Вначале я подумала, что это мама — в доме были только мы — и что она медленно шла в ванную или обратно. Я точно кого-то видела, какого-то старого человека, который шел очень осторожно, как это иногда делает мама, когда себя плохо чувствует. Я сказала: «Мам!» — нет ответа. «Мам!» — уже громче, но он исчез в комнате, примыкавшей к холлу. Тот человек был одет явно по-домашнему, как бы в купальный халат. Но в целом фигура была настолько темной, что, несмотря на освещение, она скорее поглощала свет, чем отражала его, и я не могла разглядеть никаких деталей. Однако она выглядела как человек. Когда же в конце концов мама отозвалась, будучи, как оказалось, в другом конце дома, я спросила у нее, кто же пришел. «Никто», — ответила она. Я собрала в кулак все свое мужество и стала тщательно обследовать дом в поисках того, кого видела, но его хватило лишь на пять минут…»
А вот с чем на следующий вечер столкнулась мать, причем в том же самом углу холла:
«Я сошла вниз и, обходя угол холла, увидела… нет, сначала услышала какое-то шуршание, а уже потом увидела какую-то прозрачную черноту, как бы бегущую куда-то. Я сказала: «Кэти!» — но подумала, что бежать этим путем она могла лишь в ванную, да и то в случае, если бы у нее вдруг расстроился желудок… Я вновь произнесла: «Кэти! Кэти!» — и побежала за этой тенью, но там никого не было. Тогда я пронзительно вскрикнула: «Кэти!!!» — я никогда не думала, что способна так громко кричать. А Кэти, как оказалось, спала в своей комнате. Я ей сказала, что видела ее бегущей в ванную, бегущей очень быстро в чем-то, похожем на одежду, но только чермном или темном, развевающемся на бегу».
Дальнейшие расспросы показали, что и пеги за два-три года до этого видела там же нечто подобное. Интересно, что эта странная фигура являлась в одном и том же месте; удалялась от наблюдателя, а не приближалась к нему; огибала угол холла, не дойдя до его середины; явно преследовала какую-то цель; ее поведение было похоже на поведение существа, охваченного каким-то страданием; то, что воспринималось как одежда, выглядело темным или черным.
Завершив опросы и получив все необходимые сведения, исследователи приступили к следующему этапу работы. Прежде всего сделали план холла, разбили его на двадцать квадратов и попросили мать и дочь, независимо друг от друга, отметить те квадраты, где они встретили привидение. Обе пометили одни и те же квадраты, их оказалось четыре.
Затем был составлен вопросник из 37 пунктов. Восемь из них представляли собой те признаки привидения, которые назвали и мать, и дочь, а 29 — ложные признаки, не имеющие с ним ничего общего. Оба вида признаков в общем списке были перемешаны случайным образом.
Далее к участию в работе были привлечены четверо экстрасенсов и восемь скептиков. Их, также независимо друг от друга, проводили по дому, по холлу и просили отметить те квадраты, где, как им кажется, обитает или чувствуется привидение; человек, на которого была возложена эта процедура, тоже не знал, на какие квадраты показали мать и дочь.
Также экстрасенсов и скептиков просили ответить на вопросник независимо друг от друга. Человек, который просил их сделать это, не знал, какие признаки правдивые, а какие — ложные, то есть характеризующие привидение неправильно — не так, как его описали дочь и мать.
После того как экстрасенсы и скептики проделывали то, что от них требовалось, их подробно расспрашивали об ощущениях и впечатлениях; каждого просили все испытанное описать лично.
В итоге никто из скептиков не смог отличить в вопроснике правдивые признаки от ложных, но зато это сделал один экстрасенс из четырех; правда, то был известный всей Америке Инго Сванн, одна из самых больших ее знаменитостей. Он таким образом как бы увидел призрак глазами очевидцев, однако не смог правильно указать на плане холла те квадраты, в которых его видели мать и дочь. Тем не менее Сванн показал, что все-таки видел привидение в холле, которое вначале приближалось к нему, затем сделало резкий поворот вправо и двинулось в другое место. Его описание частично соответствовало тому, что видели мать и дочь, но казалось как бы его продолжением, будто бы наблюдатель описывал ту же сцену, но в более позднее время и находясь в другой ее точке.
Что же касается опознания квадратов на плане холла, отмеченных дочерью и матерью, то это также сделал только один экстрасенс; другие его коллеги и все скептики ошиблись.
Очень интересны письменные отчеты некоторых экстрасенсов. Например, Ирис Ваган описала ощущение чего-то «невероятно злобного» в прихожей дома, где она «испытала чувство потери сознания, как будто бы была протащена сквозь тоннель времени». И еще она заметила: «Самое плохое место — прихожая: почти беспричинный страх». Другой экстрасенс, тот, который правильно опознал «нехорошие» квадраты на плане холла, при описании своих впечатлений использовал такие выражения, как «черный мужчина», «молодая черная девушка», «черная женщина», и говорил о каком-то шуршащем шуме в прихожей.
Дополнительно исследователи производили фотосъемку помещений на пленку, чувствительную к инфракрасному, то есть тепловому, излучению. На одном из кадров проявился необычный параболический световой эффект. Однако уровень радиации не отклонялся от нормы. Возможностей использовать другую аппаратуру у исследователей не было.
Конечно, результаты этой выполненной профессионалами работы в сравнении с «подвигами» любителей не кажутся столь впечатляющими: они достаточно скромны, но точны и объективны, а потому имеют большую ценность, ибо получены в тщательно подготовленном исследовании. Ведь фантомология так нуждается в добротных свидетельствах и наблюдениях! А как раз их-то не так уж и много. Так, согласно подсчетам фантомологов, в публикациях английского и американского Обществ психических исследований начиная с 1882-1884 годов описано не больше двух с половиной тысяч случаев наблюдения привидений, которые можно признать удовлетворительными по качеству описания, позволяющего определить достоверность наблюдения. Самыми ценными фантомологи считают описания встреч с призраками, которые сделаны людьми, чья профессия требует от них особой наблюдательности и точности в изображении увиденного. С особым доверием они относятся к свидетельствам полицейских. Например, два полисмена, патрулировавших на одной из улиц Бирмингема в 1972 году как-то ранним утром, были буквально шокированы, увидав фигуру человека, прошедшего сквозь стену! А сержант Джон Смит из военной автоинспекции, графство Суссекс, в 1976 году преследовал как-то вечером велосипедиста, который, вопреки правилам, ехал без сигнальных огней. Сержант обогнал нарушителя, тут же, не отводя от него глаз, развернул свою машину поперек дороги, но штрафовать оказалось некого: и человек, и велосипед внезапно исчезли!
И все же в целом, в отличие от прошлого века, в нашем столетии привидения не пользуются большой популярностью у парапсихологов — по крайней мере, такой, как у читателей. И тому есть особые причины, основная из которых — почти полная непредсказуемость времени и, в меньшей степени, места проявления феномена, что серьезно затрудняет его изучение. К тому же привидения если и являются, то обычно на очень короткое время, вполне достаточное для того, чтобы напугать или удивить очевидца, но слишком короткое, чтобы успеть сделать что-то полезное, например сфотографировать странное видение в случаях, когда аппарат оказывался под рукой. И тем не менее феномен продолжает интересовать исследователей и в наши дни. Так, на съезде Парапсихологической ассоциации (США) — организации, носящей международный характер, состоявшемся в августе 1995 года, работал специальный симпозиум, посвященный проблеме привидений. В нем принял участие и выступил с докладом самый опытный в США охотник за полтергейстами и привидениями У. Ролл. А в одном из сообщений обсуждались предварительные результаты исследования, показавшего возможность создавать привидения в лабораторных условиях.
Читатель вправе спросить: как же это можно, еще не договорившись о том, что такое привидения, начать создавать их в лаборатории? И в чем-то будут правы. Ведь все же большинство современных парапсихологов считают привидения галлюцинациями, не имеющими никакой внешней реальности, в лучшем случае — телепатически вызванными галлюцинациями, то есть все-таки имеющими внешнюю причину. Но один из ведущих английских парапсихологов, Алан Гоулд, утверждает: считать привидения галлюцинацией означает считать их несуществующими, тогда как все говорит за то, что очевидцы воспринимают их посредством органов чувств, то есть как нечто, существующее объективно и в значительной степени независимо от наблюдателя, и это нечто, бывает, не только одаряет очевидца важными и дотоле неизвестными ему новостями, но и оставляет вполне вещественные следы своего пребывания. Вместе с тем в массовом общественном сознании, и особенно в представлениях ученых, объективность (вещественность, как говорили в старину) привидений почти не отражена, за исключением, пожалуй, такого «несерьезного» феномена, как фольклор, но о нем мы поговорим позже. Потому-то, встретившись с привидением в быту, мы удивляемся: «Померещилось!»; ученый же скажет, что вы испытали галлюцинацию. Все это прекрасно отражено в словарях и энциклопедиях. Давайте же перелистаем их страницы.
