Сэмюэл Джонсон

В вашем труде много хорошего и оригинального, но то, что в нем хорошо, не оригинально, а то, что оригинально, нехорошо.

Вино плохо еще и тем, что заставляет нас принимать слова за мысли.

Всякая самокритика — это скрытая похвала. Мы ругаем себя для того лишь, чтобы показать свою непредвзятость.

Гордость тем, что им доверен секрет, заставила многих выдать его.

Есть два вида знаний: мы знаем либо сам предмет, либо где найти сведения о нем.

Каждый из нас лентяй — или надеется стать им.

Лошадь, умеющая считать до десяти, — замечательная лошадь, но не замечательный математик.

Люди сделают все что угодно, чтобы потом иметь возможность об этом поговорить.

Мы любим заглядывать через границы, которые не намерены нарушать.

Мы склонны верить тем, кого не знаем, потому что они нас никогда не обманывали.

Не задумывайся об уходе из этого мира прежде, чем мир будет сожалеть о твоем уходе.

Нигде так сильно не ощущаешь тщетность людских надежд, как в публичной библиотеке.

Он был по-новому глуп, и поэтому многие признали его великим.

Он неверующий в том же смысле, что и собака; иначе говоря, он просто никогда не думал об этом.

Печально, но правда: теперь я знаю почти столько же, сколько знал в восемнадцать лет.

Позвольте мне смеяться с умным и обедать с богатым.

Предрассудки не имеют разумных оснований, поэтому их нельзя опровергнуть разумными доводами.

Словари все равно что часы. Даже самые плохие лучше, чем никакие, и даже от самых лучших нельзя ожидать абсолютной точности.

Чем больше я узнаю людей, тем меньше ожидаю от них.

Я сторонюсь от бесед с человеком, который написал больше, чем прочитал.

Я терпеть не могу человечество, потому что считаю себя одним из лучших его представителей и знаю, насколько я плох.

Язык есть одежда мысли.

Предыдущий автор Франклин Джонс

Вернуться к оглавлению

Следующий автор Дени Дидро